Thursday
24/08/2017
USD: 59.13 (+0.09)
EUR: 69.56 (-0.03)


Назад

2017-05-17 22:25:00
Сделайте нам «эмоционально»

Сделайте нам «эмоционально»    Святое дело реабилитации Музея обороны и блокады Ленинграда в его исторических стенах трансформируется в проект мегастроительства для новой структуры, где репрессированному в сталинскую пору учреждению отводится роль консультанта.
    Финансирование опережает поиски смыслов
    В прошлом году город уже выделил под проект миллиард и планирует выделять по 1,4 млрд в последующие три, но что конкретно желает получить заказчик на выходе, до сих пор не ясно. В том числе и участникам архитектурного конкурса концепций, получившим задание с рекомендациями «учесть необходимость быстрой реализации» и добиться «максимально эмоционального воздействия на посетителей».
    Согласно условиям объявленного КГА конкурса концепций, требуется создать «музей нового типа», объединяющий постоянную экспозицию и пространства для временных выставок, научно-исследовательский центр «Институт Памяти», архив, библиотеку, фондохранилище, зону приемов официальных делегаций, читальный и кинозалы, которые все вместе должны побуждать «к размышлению над нравственными вопросами». Но для какой именно музейной концепции надлежит найти подобающее архитектурное воплощение, собранные на установочный семинар специалисты так и не узнали. Главный архитектор Владимир Григорьев вынужден был констатировать, что конкурсанты оказались поставлены в ситуацию непонимания того, что нужно делать.
    Музей блокады в транспортном кольце
    Музей обороны и блокады Ленинграда открыл первую свою экспозицию весной 1944-го. Здесь, в Соляном городке, он занимал три соединенных между собою здания (наб. Фонтанки, 10, Гангутская ул., 1, Соляной пер., 9) – пока не попал в жернова «Ленинградского дела», жертвами которого стал и он сам, и многие его сотрудники. С 1949-го – закрыт. Постановлением Совмина 1951 года все музейные помещения (около 40 тыс. кв. м) переданы военному ведомству, часть экспонатов распределяется по другим музеям, значительная часть фондов (исследователи говорят о 80%) – уничтожается.
    
    «Тысяча девятьсот сорок девятый год. Ленинград. Во дворе Музея обороны… горят костры. Жгут бесценные, уникальные экспонаты, подлинные документы, реликвии (…). В залах музея молотом разбивают скульптуры. Баграми сдирают живопись. Ломами рушат стены между залами. На грузовиках увозят в переплавку, а то и просто на свалку именные орудия и другие музейные материалы. Жгут костры. Гибнет Музей обороны Ленинграда!..» (Из воспоминаний экскурсовода Музея обороны Ленинграда Н. Нониной).
    
    В 1989-м музей возродится в старых своих стенах, но на ничтожно малых площадях – 800 квадратов в доме 9 по Соляному переулку. С тех пор будут вестись разговоры о необходимости полной реабилитации репрессированного музея в его исторических стенах, с возвращением отнятых помещений и созданием условий для достойного развития.
    За десятилетия хозяйничанья военные дом не ремонтировали, и даже по счетам годами не платили (в 2012-м из-за их долгов перед теплосетями здание отключали от отопления). Зато успели сбыть часть площадей сторонней организации под мини-отель. После того как суд признал сделку незаконной, заговорили о возможности передать музею эти 300 кв. м, а также часть других остающихся за Минобороны помещений (около 600 кв. м), что помогло бы решить хотя бы проблему фондов, вынужденно хранимых в подвалах. Казалось бы, как не договориться о святом деле с отечественным военным ведомством, руководство которого так печется о патриотическом воспитании граждан, что не жалеет миллиардов на парк «Патриот» с копией Рейхстага для тренировочных штурмов юнармии. Чай, не немецкое министерство обороны, а наше, родное. Но ведомство Сергея Шойгу осталось равнодушным к нуждам хранителей живой памяти о подвиге блокадного Ленинграда.
    В год 70-летия снятия блокады, совпавший с переизбранием губернатора, Георгий Полтавченко во время встречи с Владимиром Путиным походатайствовал о строительстве нового здания и заручился поддержкой президента. Сначала речь шла о территории у парка Победы, рядом с СКК. Но ее в итоге решили предоставить под новую хоккейную арену и выставочный центр проекта РПЦ «Россия – моя история». Потом принялись всерьез обсуждать возможность обустройства музея на месте бывших теплиц в Таврическом саду. Наконец, в прошлом году городские власти определились с новой локацией – участок в 1,73 га у Смольной набережной, внутри планируемой петли левобережной развязки будущего Орловского тоннеля.
    
    Как подчеркивает теперь главный архитектор Владимир Герасимов, место выбрал лично губернатор Полтавченко. Почему не сведущий в вопросах градостроительства генерал взял на себя эту миссию и чем руководствовался, неизвестно. Но все взяли под козырек, не обсуждая, насколько умно помещать музей блокады в фактически мертвую зону кольца будущей транспортной развязки.
    Демарш физкультурника
    Заказывать музыку, призванную стать гимном мужеству и стойкости ленинградцев, поручили не музейщикам, а учрежденному имущественным комитетом АО «Центр выставочных и музейных проектов» (гендиректор – Сергей Важенин, выпускник Военного института физкультуры, до 2013 г. возглавлявший областной комитет по физкультуре и спорту, а затем послуживший и. о. директора Цирка на Фонтанке). Центр выступает оператором проекта, является заказчиком и разработчиком концепции «Музейно-выставочного комплекса для размещения Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда» и отвечает за ее воплощение.
    Так изначально декларируемая цель – развитие музея, ведущего свою историю с 1940-х, – трансформировалась в проект создания принципиально новой структуры. Как можно понять из комментариев оператора, существующий Музей обороны и блокады Ленинграда не переедет на новые площади. «Этот музей останется в Соляном городке, будет развиваться самостоятельно, – пояснял господин Важенин. – Мы будем делать новый музей про блокаду, которому пока нет названия. Он задуман как интерактивное пространство, где будут представлены оцифрованные документы, письма и другие материалы, связанные с блокадой. Подлинные предметы должны храниться в Музее обороны и блокады Ленинграда, с которым мы активно сотрудничаем».
    
    Музею отвели роль приглашенного консультанта. Разработку концепции поручили рабочей группе, в которую входят замдиректора по научной работе Милена Третьякова и вынужденные недавно покинуть Музей истории Санкт-Петербурга его ведущие специалисты Юлия Демиденко и Мария Макогонова.
    Телега впереди лошади
    Ранее вице-губернатор Кириллов обещал, что конкурс архитектурных проектов будет открытым, это же транслировал и Сергей Важенин. Озвучивалась такая схема: сначала музейщики разработают свою концепцию, которая будет вынесена на публичное профессиональное обсуждение, а затем на ее основе сформируют конкурсное задание.
    Однако по итогам февральского совещания у вице-губернатора Игоря Албина было вынесено решение о проведении закрытого конкурса. Его условия и программу определили распоряжением КГА от 11 мая.
    При этом основополагающего документа – разработанной музейщиками концепции – еще нет. Она, по оценкам Милены Третьяковой, будет доработана к середине июня. Между тем срок подачи архитектурных проектов – 8 августа. То есть на гигантскую и чрезвычайно ответственную работу остается менее полутора месяцев, с учетом времени на изготовление демонстрационных планшетов и макетов. При этом организаторы конкурса не исключают, что в его условия еще будут вноситься изменения.
    
    Зачем нужно было устраивать такую гонку, трудно объяснить чем-нибудь иным, кроме желания поспеть к очередной дате (объявление победителя назначено на 8 сентября – день начала блокады).
    
    Ситуация, при которой конкурсное задание пока больше напоминает набор пожеланий, оставляет в растерянности допущенных к состязанию участников, особенно шокированными выглядели зарубежные архитекторы.
    Уточняющие вопросы сыпались один за другим: будет ли музейная концепция приложением к техзаданию и когда, должны ли мы сами привлекать технологов-музейщиков для детальной проработки, где все-таки нам надлежит размещать мемориал (в задании сказано, что он «может располагаться внутри постоянной экспозиции, отдельно от нее в здании комплекса или же в парковой зоне»)?
    В отсутствие четкой концепции разговор больше шел о «поисках смыслов», мировой практике и разных научных подходах. «В конце концов даже господин Григорьев не выдержал, признавшись: «Чем больше я вас слушаю, тем меньше понимаю, что надо делать».
    Примечательно, что на создание концепции по разделу «оперируемого» Центром Важенина проекта от РПЦ (экспозиция «Санкт-Петербург – моя история») было выделено 5 миллионов рублей и проводился тендер. Победитель, правда, оказался неожиданный – ООО «Медиакомфорт», совсем не известное опрошенным нами историкам города.
    От ответа на вопрос «Новой» о том, как будет оплачен труд музейщиков в случае с концепцией блокадного комплекса и какая на нее выделяется сумма, господин Важенин уклонился – сообщив лишь, что в этом случае тендера не было и не будет, а привлеченные специалисты трудятся за зарплату по договору с его конторой.
    О том, что начинать создание нового блокадного комплекса необходимо именно с концепции, музейщики говорили изначально. По мнению Юлии Демиденко, именно концепция должна диктовать, каким быть новому зданию и даже где оно может, а где не может быть построено. Александр Марголис настаивал, что прежде чем затевать новый музей блокады, необходимо осмыслить – какое место займет он в контексте уже существующих блокадных экспозиций – в особняке Румянцева, в подвальной части Исаакия, в мемориальном комплексе на площади Победы, как будет увязан с мемориалом на Пискаревском кладбище, музеем-заповедником «Прорыв блокады» (Ладожский мост) в Ленинградской области и его филиалами.
    В рамках нынешнего конкурсного задания эти аспекты пока не отражены. Хотя рабочая группа, занятая созданием концепции, признает их значимость и декларирует необходимость учитывать – но как именно, не раскрывается.
    
    Смена приоритетов
    В последние годы, когда надежды на новые помещения рассыпались одна за другой, Музей обороны и блокады Ленинграда принял единственно возможное решение – развиваться в виртуальном пространстве. Чтобы реализовать главную задачу: сбора и объединения всей информации, касающейся блокады, в том числе устных историй, создания научного центра – «Института Памяти». Аккумулировать не столько экспонаты (предметов в фондах музея не так много – 52 тысячи), но знание о блокаде, представив «ленинградский холокост» в общем контексте мировой истории. Стать методическим центром для педагогов. Все свидетельства – письма, дневники, которые продолжают приносить в музей, – а также кинофонофотодокументы необходимо обработать, оцифровать. Для решения таких задач не нужны гигантские залы, музейщиков больше волнует масштаб научной работы, возможность открыть вакансии и привлечь специалистов, исследователей.
    У чиновников своя оценка масштабов и приоритетов. Планируемая общая площадь помещений будущего комплекса – 25 тысяч кв. м. Из них 6 тысяч отводится под «входную зону и зоны сервиса», еще 2600 – на «зону приемов» с рестораном и прочими сопутствующими помещениями (рекомендуется обеспечить отдельный вход и свою парковку), 1700 – под административные нужды. Под постоянную экспозицию, временные выставки вкупе с мемориалом, образовательным центром, кинозалом, конференц-залами и читальным залом – совокупно (без детализации) – 9500; под фондохранилище – 3600. На «Институт Памяти», с библиотекой, архивом «и пр.» – 1700.
    Высота проектируемого комплекса – до 25 метров, конкурсантам рекомендуется провести визуальную оценку возможного влияния на Смольный собор хотя бы с четырех заданных точек.
    Своя игра
    Приободряя удрученных размытостью задания зарубежных архитекторов, глава КГА Владимир Григорьев заметил: «Такая форма изложения дает определенную свободу. И вас нельзя будет обвинить, что не выполнили условий конкурса!»
    Вопрос «Новой» о причинах изменения формата с обещанного ранее открытого на закрытый главный архитектор оставил без ответа. Как и просьбу разъяснить, чем руководствовались при формировании лонг-листа, куда попали в том числе и мастерские, не имеющие ни одного реализованного музейного проекта. «А нам показалось, что надо так», – огрызнулся чиновник. В кулуарах, правда, и сами музейщики признавали, что таких мастерских в России практически нет, а работа с зарубежными затрудняется как политической обстановкой, так и печальным опытом сотрудничества с нашим городом.
    Не видит главный архитектор проблемы и в том, что конкурс объявлен при отсутствии утвержденного проекта планировки территории (призванного, собственно, определить – что тут и где, в каких габаритах и с каким функционалом возможно). Очевидно, надеются, что сам по себе рассосется и вопрос с Орловским тоннелем – его предлагается учитывать, хотя нет никакой ясности ни по срокам, ни по финансированию, ни по инженерному решению. Но на всякий случай определяют 40-метровую «зону отчуждения», в которую нельзя вторгаться капитальным сооружениям. Скучную тему транспортной доступности вовсе обошли молчанием. Хотя в состав экспертного совета конкурса включен гендиректор Центра транспортного планирования Санкт-Петербурга.
    
    Из утвержденных распоряжением КГА условий конкурса неясно, кем и как определяется long list – сказано лишь, что он формируется из приглашенных российских и иностранных архитекторов, «имеющих высокую профессиональную репутацию».
    
    Засим экспертный совет (подобран заказчиком и организатором конкурса – то есть Центром Важенина и КГА) и члены жюри «на основании рассмотрения портфолио» отмечают лучших в таблице рейтингового голосования. А по его итогам формируется short list, который утверждает рабочая группа. Она сформирована постановлением губернатора «О создании рабочей группы по реализации концепции создания в Санкт-Петербурге музейного квартала». Из 26 ее членов 13 чиновников, плюс 2 советника губернатора и 1 – вице-губернатора Кириллова Сергей Важенин, ректор ИТМО, глава «Водоканала», пять руководителей музеев, скульптор Михаил Шемякин и представитель АО «Кронштадтские технологии».
    Один из этих губернаторских советников – бывший главный архитектор города Олег Харченко, мастерской которого нашлось место в long list (но в short она уже не вошла).
    Другой – Александр Малышевский – два года назад оказался в центре скандала, когда депутаты городского парламента предложили исключить его из общественного совета и освободить от должности советника, обвинив в лоббировании интересов американской компании, пытавшейся открыть частную гимназию на месте образовательной школы.
    Третий, а точнее, третья –советник вице-губернатора Кириллова Наталья Пахомова (а с апреля – и.о. ректора Института сценических искусств) – стала объектом критики деятелей культуры, которые в ходе январской встречи с Георгием Полтавченко жаловались губернатору на ее диктаторские замашки и настойчивые «попытки рулить всем и вся».
    Таким вот составом и определялось, кого допустить к созданию столь важного для истории города проекта в чрезвычайно ответственном для Петербурга месте.
    В итоге в short list вошли 9 команд: московский проектный институт «Арена», пять петербургских коллективов (архитектурная мастерская Михаила Мамошина, «Студия 44», «Зенцов, Кондиайн и партнеры», бюро Романова и бюро «А.Лен») и три иностранных (норвежское «Бюро Снохетта», финское «Бюро Лахдельма и Махламяки» в тандеме с американским «Агентством Ральфа Аппельбаума» и «Бюро Томаса Херцога» из Германии).
    Жюри возглавляет губернатор Полтавченко, сопредседатели – вице-губернаторы Албин и Кириллов, среди прочих членов жюри – главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов, советник президента РФ Владимир Толстой, архитекторы Рем Колхас и Рикардо Бофилл, Михаил Пиотровский и Даниил Гранин, ведущий аналитик московского центра музейного развития Михаил Гнедовский и директор Музея истории Петербурга Александр Колякин (благодаря которому оставшиеся без работы Юлия Демиденко и Мария Макогоненко теперь могут посвятить все свое время разработке концепции блокадного комплекса).
    Конкурс с премиальным фондом в 17,3 миллиона рублей проводится за счет предоставления бюджетных инвестиций Центру выставочных и музейных проектов.


Оригинал новости