Monday
11/12/2017
USD: 59.28 (0,00)
EUR: 69.64 (0,00)


Назад

2017-12-01 18:30:00
Старые усадьбы в поисках новой работы

Старые усадьбы в поисках новой работы    Созидательный патриотизм
    На VI Петербургском международном культурном форуме о путях спасения старинных усадеб говорили много и обстоятельно – чиновники, бизнесмены, аналитики, отечественные и зарубежные эксперты. С особой торжественностью прошла церемония премии «Феникс»: награду за лучшее приспособление загородного объекта (Александру Широкову – за социально-культурный центр в главном доме усадьбы Студеные Ключи) вручал принц Майкл Кентский.
    Еще в феврале Министерство культуры объявило о скором создании научно-экспертного совета по экономическому возрождению русской усадьбы и ее превращению в один из драйверов роста в стране. Чтобы сделать сказку о драйвере былью, недостаточно ограничиться восстановлением (на что ни у государства, ни у меценатов средств не хватит) – требуется «придать русской усадьбе современный экономический смысл», убежден замминистра Олег Рыжков. По его оценкам, на реставрацию должно приходиться около 10%, а 90% – на создание и внедрение бизнес-моделей. Усадьбе отводится роль бренда, магнита, притягивающего интерес и средства к территориям их расположения, где могут развиваться традиционные ремесла, культурный и гастрономический туризм, агробизнес.
    Некоммерческим партнерством «Русская усадьба», обследовавшим за 16 лет семь регионов европейской части страны, выявлено свыше 2200 усадеб разной степени сохранности. В последние 20 лет интерес к ним был единичным – в основном среди особо состоятельных, нацеленных чаще на последующую перепродажу. Ситуация начала меняться после 2009 года – к усадьбам стали присматриваться не только олигархи, изменилась и мотивация. Одни хотели свить собственное родовое гнездо, другие готовы были использовать под какой-то бизнес, находились и те, для кого усадьба была связана с историей семьи или возможностью без лишнего пафоса реализовать свой личный проект «созидательного патриотизма».
    
    Последнюю формулировку ввел в оборот бизнесмен Алексей Шкрапкин, десятилетие назад взявшийся за возрождение усадьбы Скорняково-Архангельское на берегу Дона в Липецкой области. К тому времени он успел поработать топ-менеджером одной из ведущих нефтяных компаний, затем крупного банка. Нажитое позволяло заняться проектом, не сулившим быстрой окупаемости, но приближавшим исполнение давней мечты – восстановить храм Михаила Архангела в Скорняково, куда в детстве часто ходил с бабушкой, жившей в соседнем селе.
    
    Новая история началась с того, что наведавшегося в места своего детства бизнесмена попросили пожертвовать на уже начатую реставрацию храма. Тот согласился, но когда увидел, с какими нарушениями ведутся работы, решил: как менеджер принесу больше пользы.
    
    Дальнейшее развитие сюжета Шкрапкин характеризует как метафору всей нашей российской действительности. Помыкавшись с поиском добросовестных подрядчиков, пришел к выводу: проще создать собственную лицензированную компанию, собрав толковых специалистов, и возглавить процесс. Что и сделал. И уже только занявшись храмом, обнаружил за ним заросшую деревьями и кустарником старинную усадьбу генерала Муравьева-Карского. Пригласил французскую компанию, посчитавшую бюджет восстановления – 25 млн евро. Не располагая такой суммой, бизнесмен решил начать не с воссоздания главного дома, а с обеспечения инфраструктуры, способной генерировать доход. Подняли из руин часть дворовых построек – в корпусе бывшей ткацкой фабрики создали ресторан с банкетным залом, в бывших конюшнях – концертный зал, в складском корпусе – гостевые номера.
    Вложенные в работу 200 млн рублей (сама покупка руин с участком в 30 га обошлась в 1 млн) теперь позволяют финансировать дальнейшие работы за счет прибыли, которую дает развернувшаяся в усадьбе деятельность. А она здесь очень разноплановая и креативная. Фестиваль «Джаз на пруду» (собирающий до 4000 человек), художественная съемка в костюмах прошлых эпох, «пляж-винтаж» на берегу с лежаками из тючков сена и соломенными шляпками в придачу, рыбалка, катание на лодках, контактный зоопарк, творческие лаборатории и мастер-классы для взрослых и детей – от изготовления глиняных игрушек-свистулек и новогодних игрушек из фетра до росписи тарелок и выпечки пасхальных куличей по старинным рецептам. А еще – поэтические вечера, опера, кукольные представления и ярмарки, собирающие мастеров со всего края, праздники дворянской охоты – с всадниками, борзыми, ловчими птицами (ни одно животное не пострадает – в финале гостей угощают приготовленным на вертеле кабанчиком, выращенным в питомнике). Огромным спросом пользуются «вечера дворянских игр» – буриме, театральные этюды, загадки в лицах, игры в наперстки и в кости, карточные игры – фараон и банк на копии царских банкнот. При цене в 1000 рублей билеты на такие вечера распродавались вчистую за полмесяца до начала, так что пришлось отводить помещение вдвое большей вместимости, до 150 человек.
    Усадьба зарабатывает и на ресторане с авторской кухней, и предоставлением своих живописных просторов и интерьеров для фотосессий, съемок кино и рекламы, а к полюбившимся фирменным настойкам на собираемых в сезон местных полевых травах и лесных ягодах с открытием собственной пасеки добавился и мед.
    До 60% всех доходов дает проведение под ключ свадеб и прочих торжеств – возможность совершить обряд венчания или крещения в здешнем храме, бескорыстно возрожденном ради высокой идеи, теперь тоже работает на экономику проекта.
    Удалось получить и поддержку областных властей – подвели коммуникации к границе усадьбы, проложили участок дороги.
    Гений места вам в помощь
    Помогает – наверняка – и благодарный гений места, к которому новые владельцы подошли с почтением.
    Генерал Муравьев-Карский был не только выдающимся полководцем, но и отменным менеджером, убедился Алексей Шкрапкин, изучив архивные материалы, включая свыше сотни писем прежнего владельца усадьбы к своему управляющему. Полководец вникал во все детали хозяйственной жизни и блестяще решал насущные вопросы даже издалека. Эти письма могли бы стать основой учебника менеджмента по Муравьеву-Карскому, не сомневается нынешний владелец Скорняково, во многом наследующий его отношение к делу.
    
    Шкрапкину удалось собрать креативную, талантливую и сплоченную команду. Профессиональная рука и отменный вкус, уважение ко всякому сюда пришедшему чувствуются во всем: будь то уровень приглашенных артистов или сценарий детского праздника, устройство травяных ступеней-скамей зеленого амфитеатра в склоне холма, дизайн гостевых номеров с антикварной мебелью (но современными ортопедическими матрасами на кроватях) или деликатно вписанная котельная, отделанная натуральным камнем, в которой не всякий распознает новую постройку.
    По словам владельца усадьбы, за год ее посещают, участвуют в различных культурных и образовательных программах свыше 40 тысяч человек со всей России. И еще это тот редкий случай, когда исторический объект стал местом притяжения для активной молодой публики – 25–40 лет. Годовая выручка – около 50 млн. Не самое доходное предприятие в ряду разных видов бизнеса семьи Шкрапкиных, скорее «прибыльное хобби», как называет его Алексей. Ему достаточно того, что удалось доказать: восстановление былых дворянских гнезд вовсе не гиблое дело, можно на этом создавать добавочную стоимость и приносить пользу обществу, прививать иную культуру восприятия мира, менять поведенческие стереотипы.
    Жить настоящим, уважая прошлое
    Автор более сотни проектов реставрации и интерпретации объектов наследия в России и Европе, вице-президент национального фонда «Возрождение русской усадьбы» Дмитрий Ойнас убежден: именно актуализация старинного имения должна быть главной целью при его восстановлении. Реставрация – лишь часть проекта, и если не придумать, как сделать усадьбу притягательной и понятной для современников, никому она будет не нужна. Другая не менее важная составляющая – подлинность, именно в ней видит эксперт залог конкурентоспособности: «Нельзя врать и придумывать то, чего нет. «Живыми» оказываются только реальные локальные истории. Барон Мюнхгаузен не был в Костроме, и если вы решите сделать там его музей, вряд ли удастся объяснить людям – зачем все это задумано… Если вам хочется известные факты или известных персонажей хоть как-то связать со своей землей, это не лучший способ для реализации проекта. Вы потратите много усилий, но до конца верить вам не будут. Эта надуманность будет вылезать из каждого угла».
    Представление о том, будто объектами наследия могут заниматься только очень состоятельные люди, Дмитрий Ойнас относит к вредным стереотипам, от которых нужно избавляться: «Экономика начинается не с капитальных вложений в строительство гостиницы и ресторанов – они никому не нужны, пока там нет смысла. А за смыслом люди отправятся в любую сторону и на любое расстояние. Но только при условии, что у них есть мотивация. В Шотландии тысячи часовен, но путешественник отправится именно в деревеньку Рослин, потому как якобы именно там были спрятаны Ковчег Завета Господня, Святой Грааль и сокровища тамплиеров. Там есть смысл, интерпретированный Дэном Брауном. И ради него любопытный турист преодолеет любые расстояния. Наследие – ресурс универсальный, и он есть везде. Его надо научиться добывать, упаковывать и продавать. Основа технологии состоит в умении интерпретировать – сделать этот никому не нужный предмет актуальным для каждого именно сегодня. Тут нужны умения, чтобы этот смысл высказать и донести, а для этого нужны не деньги, а интеллектуальные усилия».
    Интеллектуальное бессилие
    А с этим у нас все еще большие проблемы. Поэтому, наверное, умело строящий свою экономику на имени Шекспира Стратфорд в год посещает 5,5 млн человек, а нашу Ясную Поляну – 130 тысяч.
    О бедственном положении усадеб Ленинградской области, которым десятилетиями не могут найти адекватного применения, «Новая» писала не раз. Если к 1917 году их насчитывалось свыше 2,5 тысяч, то теперь едва ли наберется сотня. В границах Петербурга еще меньше, но пока еще есть несколько десятков – не только в пригородных районах, но и в городской черте (за века она существенно переместилась: в XVIII столетии граница имперской столицы проходила по Фонтанке, в XIX город заканчивался у Обводного канала).
    Тех, которым повезло, считаные единицы – вроде усадьбы Державина на Фонтанке, где с 2003 года действует литературно-мемориальный музей (хотя при ее реставрации и не обошлось без вольных «вариаций на тему», а сад «окультурили» до потери лица). Все агрессивнее подступают строящиеся высотки к усадьбе Чернышева в Александрино, оставляя все меньше простора для должного восприятия ее палладианской архитектуры.
    На грани гибели дивной красоты усадьба Агафона Фаберже в Левашово. В 2007-м этот памятник федерального значения передали Горному институту, который обязался его отреставрировать, однако ничего так и не сделал – несмотря на четырежды выдаваемые КГИОП предписания и обращения комитета в арбитражный суд. Сначала вуз настаивал на том, будто не имеет права взяться за реставрацию, пока ему не будут переданы права и на землю. А получив участок, стал ссылаться на отсутствие средств (при этом почти 15 га бывшей институтской базы в Солнечном оказались застроены элитными коттеджами, а активы ректора Горного института оцениваются в 50,85 млрд руб.). Теперь вуз от ненужного ему приложения к участку освободили – вернув памятник в распоряжение Росимущества. Между тем еще в 2013 году эксперты отмеряли усадьбе не больше трех-четырех лет жизни, если не будут проведены хотя бы экстренные противоаварийные работы.
    Тихо умирает усадьба Орловых-Денисовых в Коломягах. Компания, получившая ее на торгах 2011 года за 40 миллионов (с правом аренды почти 2 га усадебного парка до 2055 года), охранных обязательств не исполняла, предписанных работ по приведению в порядок здания и парка не вела, а пыталась объект продать – предлагая его уже за 80 миллионов. Судебное решение, вынесенное весной прошлого года, осуществить реставрацию до 26 июня 2018 г. остается не исполненным. КГИОП, отписываясь на обращения возмущенных депутатов, информирует о намерении поглядеть, что будет к моменту истечения назначенного судом срока.
    Не вызывает особого оптимизма и будущее усадьбы Кушелевых-Безбородко на Свердловской набережной. Получившая ее целевым назначением компания связана с бизнесменом, имеющим дурную репутацию у защитников наследия (он пытался водрузить 100-метровую высотку у Чесменского дворца и застроить территорию Фарфоровского кладбища). Проект приспособления усадьбы, как уверяют в КГИОП, не расходится с требованиями охраны. Но даже если и так, заданную новым владельцем функцию трудно оценить как успешный результат интеллектуальных усилий: в усадьбе XVIII века с обширной парковой территорией намерены создать «культурно-деловой центр» с экспозицией достижений ювелирного бизнеса и бутиками. Думается, если бы Смольный объявил конкурс идей и выставил усадьбу на честные торги, город мог бы с куда большей пользой распорядиться таким уникальным ресурсом.
    Проект реализован на средства гранта Санкт-Петербурга.


Оригинал новости