Tuesday
23/04/2019
USD: 63.79 (0,00)
EUR: 71.72 (0,00)


Назад

2019-01-21 11:35:00
Дело «Сети» добилось признания

Дело «Сети» добилось признания    По делу «Сети» вынесен первый приговор: 3,5 года колонии общего режима получил Игорь Шишкин, заключивший сделку со следствием и давший показания на других фигурантов. Им адвокат Дмитрий Динзе предрек скорую расправу — те, кто продолжают борьбу, заявляя о пытках и не признавая вину, получат от 6 лет и выше.
    Московский окружной военный суд на своем выездном заседании в Петербурге рассмотрел уголовное дело Игоря Шишкина, обвиняемого в участии в «террористическом сообществе “Сеть”» (часть 2 ст. 205.4 УК).
    Рассмотрение проходило в особом порядке, что позволяет не исследовать доказательства обвинения и не проводить допроса свидетелей, — уложилось в три часа.
    Впервые в судах по делу «Сети» о закрытом режиме ходатайствовала сторона защиты. Дмитрий Динзе мотивировал это соображениями сохранения врачебной тайны (суду предстояло оценить заключения психиатрической и психологической экспертиз) и тем, что еще не окончены все подключенные дела в Петербурге и Пензе. Также адвокат заявил, что огласка в СМИ создает угрозу родственникам его подзащитного, которого «агрессивно настроенные лица» называют на интернет-форумах предателем.
    Шишкин и сторона обвинения поддержали ходатайство, но суд удовлетворил его лишь частично.
    — Заседание будет открытым, за исключением исследования медицинских документов. Этого требует принцип гласности и открытости судопроизводства, — счел председательствующий Вадим Краснов.
    Прокурор Александр Мельников огласил обвинительное заключение: Шишкин обвиняется в участии в «межрегиональном террористическом сообществе анархистского толка», созданном не позднее мая 2015 г. в Пензенской области и получившем название «Сеть». Его целью, считает обвинение, была подготовка к совершению преступлений по статьям 205, 205.1, 208, 277, 278, 279 УК («Терроризм», «Содействие террористической деятельности», «Организация незаконного вооруженного формирования», «Посягательство на жизнь государственного деятеля», «Насильственный захват власти», «Вооруженный мятеж»).
    Обвиняемый по делу «Сети» Дмитрий Пчелинцев «совместно с неустановленным лицом» вовлекли Илью Шакурского, Андрея Чернова, Егора Зорина, Василия Куксова, Михаила Кулькова и других «неустановленных лиц», «сплотив их и распределив роли между ними». Пчелинцев вовлек петербуржцев Игоря Шишкина и Юлия Бояршинова — произошло это «не позднее 31 июля 2016 г. на территории лесного массива в Приозерском районе Ленинградской области». Там же Шишкин ознакомился с документами, которые предоставили ему Пчелинцев и другие пензенцы, где излагались методы конспирации и основные направления деятельности «Сети», нацеленной на изменение существующего государственного устройства путем осуществления террористической деятельности. В этих лесных массивах Шишкин совместно с Филинковым, Бояршиновым и опять с «неустановленными лицами» «приобрел преступные навыки владения оружием, изготовления и применения взрывных устройств, оказания медицинской помощи, тактические приемы захвата зданий». Все это — с целью совершения террористической деятельности, захвата органов власти.
    Перечисленные в обвинении «преступные навыки» можно обнаружить и на сайтах вполне безобидных сообществ любителей страйкбола (этим видом спорта увлекались многие из фигурантов дела «Сети»). В планах тренировок таких спортсменов есть и «владение оружием», и «ведение боя в лесистой и пересеченной местности», и «тактика захвата зданий», и «приемы маскировки», и «метание гранат». А в сценариях страйкбольных игр упоминаются роли, которые следствие вполне всерьез распределило между подельниками «Сети» — «тактик», «разведчик», «связист», «медик».
    Но, надо полагать, Шишкина такая калька не смутила: он предоставил следствию сведения о распределении подобных ролей между членами сообщества «Сеть», указал их истинные имена, «изобличил участие». В рамках досудебного соглашения «способствовал раскрытию и установлению преступлений», совершенных как им самим, так и другими — в том числе Филинковым, Бояршиновым, Шакурским, Сагынбаевым, Пчелинцевым, Зориным.
    
    Предоставленные Шишкиным сведения позволили привлечь к уголовной ответственности и «иных лиц», — оценил результаты его сотрудничества со следствием прокурор.
    
    Игорь Шишкин подтвердил, что все изложенное верно, признает себя виновным в полном объеме.
    Выступая в прениях, Дмитрий Динзе добавил, что его подзащитный подробно описал структуру сообщества («в виде горизонтального построения») и его идеи — «радикальный анархизм». Считает предъявленное обвинение «объективным и соответствующим действительности, описанных в нем участников и их действия — радикальными, которые могли привести к негативным последствиям, если бы сотрудники ФСБ не пресекли деятельность террористического сообщества».
    По словам адвоката, Шишкин признает ошибкой, что не донес на участников «Сети», о чем сожалеет.
    Сам обвиняемый в своей заключительной речи отметил, что сотрудничать с оперативными сотрудниками ФСБ и органами предварительного следствия стал сразу после задержания и сотрудничает до сих пор: «Помогаю им в выявлении лиц, которые скрылись с территории РФ, а также даю пояснения в рамках проведения оперативно-розыскных мероприятий. Готов и буду давать показания на судах других соучастников террористического сообщества «Сеть» в Пензе и Санкт-Петербурге».
    В содеянном полностью раскаивается. Особо просит отметить, что «состоял в этом сообществе лишь короткий промежуток времени — как только выяснилось, что это действительно радикализацией какой-то попахивает, сразу оттуда ушел, прекратил общение со всеми этими людьми».
    Он сам и его защитник подчеркивают, что сотрудничество со следствием было добровольным, никакого давления не оказывалось.
    Заминку вызвал вопрос председательствующего Вадима Краснова: почему обвиняемый заявил, что был задержан 26 января прошлого года, а протокол о задержании датирован днем позже?
    — Значит, 27-го, как в бумагах написано, — переглянувшись с адвокатом, соглашается Игорь.
    Но судья обращает внимание на рапорт, фиксирующий: Шишкин задержан в 3:15 26 января, а на допрос в УФСБ доставлен в 11:30 27 января:
    — А где же вы были ночью, с трех часов?
    — 26-го меня задержали, пока длились оперативные мероприятия…
    — Целые сутки, что ли? — удивляется председательствующий.
    — Да, но с перерывами, — уточняет обвиняемый, — я уже плохо помню…
    Прокурор пытается помочь: говорит, если написано 3:15 26 января, имеется в виду — в три часа ночи 27 января. Звучит неубедительно. К тому же, как известно, днем 27 января суд уже выносит приговор о заключении Шишкина под стражу. А прежде, еще до того, как доставить в УФСБ и начать допрашивать, его успевают обследовать в больнице — судья зачитывает, что в деле имеется о том медицинская справка, поступил в 8:35. «Ладно, потом разберемся», — обрывает Краснов. Но к разбирательству нестыковок по датам суд больше не вернется.
    В случае с Виктором Филинковым также «потерялись» почти 30 часов, с момента его фактического задержания 23 января до указанного в рапорте.
    Согласно заявлению Филинкова, в этот промежуток времени его тоже привозили в больницу на обследование, а потом пытали электрошокером в минивэне, вывозили в лес.
    
    Илья Капустин, проходивший по делу лишь свидетелем, также заявил о пытках в минивэне — около 80 ожогов на его теле, характерных для применения электрошокера, зафиксированы актом судмедэкспертизы.
    
    «Доставление» Капустина происходило с 21:30 25 января, начало его допроса в УФСБ фиксируется c 01:00 26 января (от места задержания до управления — минут пять на машине).
    25 января примерно после пяти вечера Игорь Шишкин выходит погулять с собакой и пропадает. Его жена Татьяна поначалу еще надеется отыскать мужа в спортклубе, куда он планировал пойти на тренировку. Но там ей отвечают, что Игорь не приходил. Этот момент стоит запомнить: потому что после задержания Шишкин будет говорить, будто имеющиеся травмы получил на тренировке. А Дмитрий Динзе в день судебного заседания в разговоре с «Новой» скажет, что из спортклуба, где занимался Шишкин, «были запрошены данные — действительно он там был. И предоставили даже человека, с которым он там спарринговал».
    В марте Татьяна рассказывала журналистам, что после исчезновения Игоря, вечером 25 января к ним на съемную квартиру пришли с обыском «люди в масках и с пистолетами, положили на пол… запугивали: статья, посадим, 10 лет...» Примерно через полчаса привели домой собаку. Татьяну доставили в УФСБ, где допрашивали около часа, после чего отпустили. Но связи с Игорем так и не было, где он находится — оставалось неизвестным. Татьяна обратилась за помощью к члену ОНК Петербурга Яне Теплицкой, вместе с коллегой по ОНК Екатериной Косаревской они обрывали телефоны УФСБ, прокуратуры, к кому только не обращались — все тщетно. По их просьбе к поиску Шишкина подключился член СПЧ при президенте России Андрей Бабушкин — в ночь с 26 на 27 января он также пытался выяснить у руководителей силовых и надзорных ведомств, где Шишкин, но тоже с нулевым результатом.
    Для его близких это была очень страшная ночь. Накануне также непонятно куда исчезнувший, а затем нашедшийся только в зале суда антифашист Виктор Филинков рассказал членам ОНК, что его пытали.
    Игоря тоже удастся обнаружить лишь в суде по избранию ему меры пресечения. Его лицо сверху будет прикрыто капюшоном, снизу — черной маской, под глазами — синяки. В тот же день Яна и Катя придут к нему в СИЗО, но смогут увидеть травмы лишь на не прикрытых одеждой местах. Зафиксируют в акте: разбита нижняя губа, синяк вокруг правого глаза, вокруг левого — большая гематома, ссадина посреди левой щеки, ожог на тыльной стороне ладони. Шишкин им скажет, что такие следы есть и на спине, тюремный врач обрабатывает их какой-то мазью. Увидеть их Катя и Яна смогут только неделю спустя — 2 февраля, когда добьются осмотра в присутствии начальника и медработника изолятора, под видеорегистратор и установленные стационарные видеокамеры.
    Зафиксируют: «На всей поверхности спины Шишкина И. Д., а также на задней части правого бедра (сверху) многочисленные повреждения кожных покровов (ожоги, предположительно, от электрических проводов)», над правым коленом на задней поверхности бедра (переходящей в переднюю) большая гематома, занимающая примерно 1/3 бедра. Вокруг левого глаза гематома, под обоими глазами желтые круги». Ожогов насчитают больше трех десятков. На вопрос об их происхождении Игорь не сможет подобрать ответа. В его медкарте эти повреждения будут описаны не как ожоги, а как ушибы.
    Члены ОНК оформят заявление о необходимости сохранить видеозаписи с регистратора и камер для приобщения к делу. Но на момент проверки, инициированной по обращению Екатерины Косаревской, они будут значиться уничтоженными, и 20 марта Следственный комитет откажет в возбуждении уголовного дела о пытках Игоря Шишкина. Сам он заявлять об истязаниях не станет, 16 февраля подпишет досудебное соглашение со следствием.
    
    Шишкин станет единственным из фигурантов дела «Сети», кого посетит омбудсмен Татьяна Москалькова — но и ей он ничего не скажет о пытках. Госпожа Москалькова подарит ему в камеру телевизор и пообещает посодействовать в лечении зуба.
    
    Дмитрий Динзе на вопрос «Новой» о том, верит ли он в возможность получения точечных ожогов на спине и бедре при спортивной тренировке, ответил:
    «Я видел акт ОНК, но если человек сам все отрицает, что я скажу — хабарики сам об себя тушил? Я же не специалист-медик. Меня интересовала его травма, связанная с глазом. Потому что там был под вопросом перелом глазницы. Был он или нет, мы так и не знаем. Рентген, который сделали недели через полторы после заключения Шишкина под стражу, ничего не показал. Но и не мог показать через такое время, как объяснил мне специалист в области медицинской экспертизы, только томограф. Я обращался в следственный изолятор, просил вывезти моего подзащитного на томографию, но получил отказ».
    Странно, но господин Динзе не упомянул при этом, что Шишкина обследовали на МРТ в Александровской больнице утром 27 января в интервале между фактическим задержанием и составлением протокола допроса в УФСБ.
    Зато адвокат постарался собрать целый том положительных отзывов о своем подзащитном — от родственников, соседей, знакомых, подчиненных и коллег по бизнесу (Шишкин, как индивидуальный предприниматель, занимался торговлей спортивным питанием через свой интернет-магазин).
    Обозревая эти характеристики, судья откровенно веселился:
    «Любит музыку, отзывчивый, не пьет и не курит, вот — даже мяса не ест!.. Растит семью — Шишкин, у вас же нет детей, кого вы там растите — жену?»
    «У меня еще собака и кролик», — пояснил подсудимый.
    «Так, тут у нас что, — продолжал листать характеристики Краснов, — помогал приюту, веселый, компанейский, помог упавшему с велосипеда… любит спорт, вот молодец! Всегда выступал против насилия, дарит подарки… тут опять про брошенную собаку… Ну, суду сразу понятно, что характеризуется положительно...»
    «Шишкин, вы подтверждаете, что вы очень хороший, собак любите, семью растите?»
    «Подтверждаю», — широко улыбнулся Шишкин.
    Адвокат Динзе зачитал также выдержки из заключения психологического исследования личности обвиняемого. Неприятие криминальных ценностей и субкультуры; показатели, присущие членам террористических сообществ (цинизм, повышенная возбудимость, ненависть и проч.), стремятся к нулю, низкий уровень агрессии и социальной опасности…
    Портрет ведущего здоровый образ жизни любвеобильного добряка, не признающего насилия, несколько подпортили сведения о двух криминальных эпизодах из прошлого. На вопрос председательствующего — к уголовной ответственности привлекались? — Шишкин поначалу ответил «нет». «Уверены?» — переспросил судья.
    Подсудимый вынужден был припомнить, что в 2009-м привлекался по 161-й («Грабеж»), но Московский районный суд Петербурга прекратил дело по соглашению сторон, а в 2013-м привлекался в Киеве: «Да, за тяжкие телесные… три года условно», подтвердил Шишкин.
    На просьбу «Новой» прояснить, с чем конкретно были связаны те дела, Дмитрий Динзе ответил лаконично: «Ошибки молодости». Знакомые Игоря Шишкина говорят, что украинское дело возникло из банальной потасовки, какие нередко случались между антифашистами и «нациками из околофутбола».
    Прокурор Мельников не стал заострять внимание на «ошибках молодости», просил учесть при назначении наказания заслушанные сведения о личности Шишкина, его жены и родственниках, а также то, что он выполнил все условия досудебного соглашения и активно способствовал раскрытию и уголовному преследованию других участников преступления.
    Гособвининение запросило 4 года колонии общего режима, суд уменьшил этот срок на полгода, с зачетом времени задержания и содержания Шишкина под стражей — «с 26 января 2018 по 16 января 2019». Тем самым зафиксировав дату, так старательно сдвигаемую ФСБ.
    На вопрос «Новой», будет ли защита обжаловать приговор и как скажется вынесенное решение и позиция Игоря Шишкина на остальных фигурантах дела «Сети», Дмитрий Динзе ответил:
    «Обжаловать будем, хотелось бы поменьше, следователь нам прогнозировал 2,5 года. Вынесенный сегодня приговор — это знак другим фигурантам, что расправа близка: в случае непризнания вины — а у них там борьба, да? — сроки у них, думаю, будут начинаться от шести лет».
    На УДО, по мнению господина Динзе, тут рассчитывать не стоит:
    «Как показывает практика, судьи просто боятся — а если осужденный по террористической статье, выйдя на волю, что-то взорвет? Ответственность понесут люди, выпустившие его на свободу. У нас, к сожалению, так выстроена система по таким делам, что идет круговая порука судей и правоохранительных органов.
    
    «Насколько я знаю, еще никого не оправдали по террористическим статьям, и ни один осужденный по ним не выходил по УДО, только пожизненники».
    
    На следующий день Дмитрий Динзе на своей страничке в фейсбуке опубликует пост — в ответ на «грязь, которая на меня вылилась после судебного заседания». Пытаясь убедить, что «в деле, даже без показаний Шишкина, много разных фактов, доказательств и показаний, которые способны утопить», адвокат обнародует часть из них. В том числе фамилии свидетелей, в интересах защиты которых накануне ходатайствовал о закрытом режиме заседания. И попеняет членам ОНК Петербурга на то, что «без согласования с защитой и лично Шишкиным, наверное, под давлением известной правозащитной организации […] пытались дать ход заявлению о применении к Шишкину пыток».


Оригинал новости